- Дима, это правда, что вы целый месяц прятались на Капчагае, вынашивая какие-то тайные проекты?

- Скажем так, не на Капчагае, а в Капчагае. Факт в общем-то малоинтригующий, если уточнить, что в этом городе живут пианист нашей группы и звукооператор. Вот мы у них и обосновались, отдыхали, готовились к записи новой пластинки, которая будет слегка отличаться от трех предыдущих.

- Разве уже трех?

- Да. "Выворотень" - первая наша пластинка, вышла давно. "Дарза" известна меньше, хотя презентацию этого диска мы провели еще в апреле в Новосибирске. А последняя наша работа называется "Узарень".

- Презентацию "Дарзы" проводил Центр Стаса Намина или новосибирская "Студия-8"?

- Группа "Калинов мост", правда при поддержке "Студии-8".

- Хотелось бы в конце концов узнать правду. Что побудило тебя променять матушку Сибирь, где группа была "сказочным мостом через речку Смородину, на котором богатыри бились с нечистью" (цитата) на мачеху-Москву, где "Калинов мост" стал одним из многих?

- Стас Намин предложил, мы приняли предложение. Дело нехитрое.

- И все же это очень серьезный шаг: из таежного "фолкблюза" переметнуться в "попсярный клуб одиноких сердец сержанта Намина"? Неужели не возникло колебаний?

- А что нам могли предложить в Сибири, кроме хорошего расположения? Если бы мы остались в "Студии-8", то не видать нам пластинок, как собственных ушей.

- Однако разведка доносила, что ты неоднократно порывал со Стасом, выражая недовольство кабальными условиями контракта. Рок-энциклопедия Троицкого утверждает, что летом 1989 года в Центре произошел жуткий скандал, в результате чего ты надолко исчез из Москвы.

- Ничего подобного. "Мы расстаемся, чтоб встретиться вновь, ведь остается навеки любовь". Короче, нам с ними еще работать.

- Как прошла акклиматизация? Нам довелось жить и в Москве, и в Сибири. Мы бы выбрали Сибирь…

- Было очень тяжело. Естественно, поначалу все в Москве казалось чужим. А потом работы столько навалилось, что когда мы подняли головы, оказалось, к Москве уже привыкли. Но живем мы по-прежнему в Новосибирске, а в столицу только записываться ездим.

- На днях мы получили из Питера одно из последних интервью Бориса Гребенщикова, в котором он долго и нудно описывает свое "погружение в фольклор". Сейчас, по его мнению, наступает эпоха эпических жанров и художнику просто жизненно необходимо в нее вписаться. Как ты относишься к совету нашего апостола?

- Не знаю, может, Борис Борисович сам для себя разграничивает эпохи, определяет задачи. Мы поем, что Бог на душу положит, поэтому и вписываться никуда не надо. Если Гребенщиков всю жизнь считал себя кельтом, а теперь вдруг заговорил о русском фольклоре - что ж, это интересно. Но сущность-то, она всегда видна. Не все ли равно - прятать ли ее за кельтом или скоморохом. Зря он так, по-моему, говорит: Гребенщиков - это Гребенщиков, и ничего не надо выдумывать больше.

- А вы, батенька, часом не русофил?

- Это к тому, что нашу музыку все, кому не лень, называют "русским роком"? Не знаю, никогда об этом не думал. Получается так, что "Калинов мост" постоянно поглощен своим творчеством, его так много - на сегодняшний день мы натворили на три альбома, а записать надо только один. Значит, опять все перелопачивать, делать какие-то правки. И вот времени слушать другую музыку, воспринимать всякие критические замечания, словотворчество по поводу предыдущих работ и русофильства нет.

- "Ничего не вижу, ничего не слышу и не надо мне ничего" - "Калинов мост" стал вещью в себе?

- Да, мы находимся как бы в скорлупе, из которой иногда делаем краткие экскурсы в окружающий мир, но в основном находимся внутри. И скорлупа эта такая огромная, это свой мир, свой микроклимат.

- Но ведь скорлупа не могла оставаться неповрежденной.

- Ну конечно, ведь именно во всех этих жизненных баталиях и выковывался характер "Калинова моста", какая-то своеобразная поступь, самобытный взгляд на творчество. В общем-то это, как мне кажется, Москва. Год, который мы провели в Москве, отразился на всех нас: кого закалил, кого сломал.

- Ты говоришь "свой взгляд" - это твой взгляд или взгляд группы?

- В этом мире ничего просто так не происходит. Уходит один музыкант, на его место приходит другой. Когда я был еще молодой и все мы были молоды, многими руководила ситуация: люди случайно встретились и стали вместе играть. А сейчас мы уже повзрослели, появился какой-то опыт, которым руководствуется каждый музыкант "Калинова моста". Да, были потери, но, по крайней мере, я не стал с возрастом циничнее.

- А что, с годами приходит цинизм?

- По-разному.

- Цой однажды сказал, что "Калинов мост" - чуть ли не единственная группа, песни которой можно петь всенародно. Прости, но нам кажется, что это абсурд. Твои песни - они ведь такие личностные.

- Вы правы, некоторые мои песни действительно написаны в несколько своеобразной манере, спеть их может не каждый. А есть достаточно простые песенки из четырех-пяти фраз. Их можно спеть и на стадионе, и за столом, в чем я сам не раз убеждался.

- Говорят, будто счастливым по жизни людям не до творчества. Дескать, что-то сильное, настоящее может создать только битый судьбой человек. Согласен?

- Настоящий шедевр может написать только счастливый человек, не урод, не искалеченный жизнью. Другое дело - определить, что входит в понятие "счастливый человек". Он может быть счастлив тем, что у него есть Родина. Для кого-нибудь счастье в том, что у него есть, скажем, акционерное общество, "Менатеп" какой-нибудь. Вот я люблю свою землю и знаю, что я должен отдать ей. Мало ли что было в жизни. Это как в стихах древних: "И спросили бродягу бездомного и домовладельца - что кому дороже? Сказал владелец - дорога, а бездомный - мягкая постель и крыша над головой". Моменты творчества у всех разные.

- Почему, как ты думаешь, у уральских и сибирских рокеров отправная точка творчества - суицид? Это напрочь отсутствует у наших групп, питерских, московских.

- Не думал никогда о суициде. Может быть, им надо показаться врачу.

- С этим проблем нет, многие из них в психлечебницах побывали и не раз.

- Вот с ними все и ясно. Патологически больные люди. Прошли через "дурку" и поют о суициде.

- А ты здоровый человек?

- (Долгая пауза). Конечно, здоровый. Сейчас, правда, простыл немного.

- Но даже здоровый человек должен иногда отдыхать. Есть ли такое место на Земле, куда ты приезжаешь, чтобы обрести душевный покой?

- Да, я всегда возвращаюсь домой. К родителям, жене и сыну. Там отдыхаю, справляю праздники.

- Извини, но участие "Калинова моста" в концерте памяти Цоя в Лужниках повергло нас в тяжкое раздумье. Сегодня все наши видные рокеры не скрывают своего презрения к продажной деятельности Айзеншписа, а завтра не гнушаются участвовать в его тусовке. Как это понимать?

- Зрителям ведь не объяснишь, что такое Айзеншпис, они знают, что такое Цой, Кинчев, "Калинов мост". Первоначально Айзеншпис собирается приглашать для участия в концерте группу "На-На" и прочих. Но музыканты наотрез отказались выступать в такой компании. Дураку понятно - должны были петь те, кто знал Цоя ближе, работал с ним. В итоге все получилось так, как хотели мы, а Айзеншпис наказал себя на 2 миллиона.

- Почему на фестивалях вы всегда появляетесь в качестве сюрприза? Так было на "Рок-Азии-90" и на "Роке против террора".

- Да, узнаем обо всем в последнюю минуту. Видимо, это уже нашим стилем стало - появляться внезапно. Сейчас вообще на фестивалях не выступаем. Никуда особенно не зовут. Хочу вот на "Азия да у ысы" спеть.

- Ты это серьезно?

- Вполне. Хочу - и все тут.

- Что ты сейчас слушаешь, кроме "Калинова моста"?

- Из наших - "Воскресенье", "Пикник", "Алису". Из западного почти ничего не слушаю, если только по радио - в машине, в гостинице, по телевизору.
А раньше бывало, - The Doorz, King Crimson, Питера Габриэла. Это когда моложе был.

- Как ты считаешь, с возрастом труднее творить?

- Нисколько.

- Не возникает ощущения повтора?