1. 8. Мифологемы в былинах

           Долгое время былина как жанр существовала лишь в "изустных преданиях", переходящих от отца к сыну, основываясь на индивидуальной памяти носителя, пока в 1804 году не был издан сборник "Древних российских стихотворений, собранных Киршею Даниловым". С тех пор собирание и исследование старин, как назывались былины самими сказителями, не прекращалось. И даже сейчас ежегодные экспедиционные сборы приносят новые тексты.
           Былина об Илье Муромце и Соловье-разбойнике, включающая образ речки Смородины, принадлежит к числу самых распространенных и популярных в народе. Сложение ее относится к XI-XII векам. В разное время, начиная с прозаических пересказок ХVII - ХVIII веков, "Сборника Кирши Данилова", собраний П.В. Киреевского, П.Н. Рыбникова, А.Ф. Гильфердинга до экспедиций 60-х годов нашего века, собиратели записали более ста ее вариантов. Былина известна и в книжном варианте ХVII века - "Гистория о славном и о храбром и сильном богатыре Илье Муромце сыне Ивановиче и о Соловье-разбойнике", в лубочной литературе, а также в многочисленных сказочных обработках.
           В тексте дипломной работы я рассматриваю былину записанную
А. Ф. Гильфердингом 8 июля 1871г. в Кижах от Трофима Григорьевича Рябинина. Она рассказывает о двух подвигах Ильи Муромца - освобождении Чернигова от вражеских сил (скорее всего это позднейшая вставка, появившаяся в период монголо-татарского нашествия на Русь) и победе над Соловьем-разбойником. Побеждая последнего, Илья Муромец очищает дорожку прямоезжую, что имело большое историческое значение и вполне соответствовало исторической действительности. Ведь именно эти прямоезжие дорожки (по Днепру - к Черному морю, а по Волге - к Каспийскому) оказывались обычно перехваченными: в Х - ХIII веках - печенегами, хазарами, половцами, а позднее, с ХIII по ХVI век,- волжскими или крымскими татарами. Поэтому очищение их от "соловьев-разбойников", чинивших разбой на дорогах, приравнивалось народом к подвигу.
           Такое историческое толкование не исключает мифологического, так как любая, даже самая поздняя, былина могла иметь свой прасюжет, идущий от времен язычества. "В образе Соловья-разбойника,- пишет В.Я. Пропп,- можно видеть черты одного из мифических чудовищ, которые в эпосе первобытных народов обычно преграждают путь герою. В русском эпосе киевского цикла уничтожение такого чудовища расценивается как подвиг государственного значения и смысла".
           С ним соглашается и А. И. Баландин - "наиболее убедительной представляется та точка зрения, согласно которой Соловей-разбойник - это какое-то зооморфное существо, характерное для более раннего эпоса"³⁸.
           Для нас же самым главным является упоминание в былине речки Смородины:

"Как у той ли-то у Грязи-то у Черноей,
да у той ли у березы, у покляпыя,
да у той ли у речки у Смородины,
у того креста у Леванидова,
сиди Соловей Разбойник Одихмантьев сын".

Это описание дороги к разбойничьему логову дается в былине почти стереотипно четыре раза. С малыми изменениями оно встречается и в ряде других записей.
           Возвращаясь к "прямоезжей дороженьке", по которой следует Илья Муромец, следует отметить, что представление о пути следования Ильи Муромца у поздних сказителей весьма туманное: от Чернигова до Киева расстояние по прямоезжей дороге оказывается в пятьсот верст - "прямоезжею дороженькой - пятьсот есть верст, а й окольноей дорожкой - цела тысяча". На самом деле это расстояние оказывается менее ста двадцати верст. Илья Муромец должен ехать в Киев мимо Грязи Черноей и креста Леванидова. Древние же былины помнят его путь из Мурома через леса Брынския (то есть Брянские, дебрянские ( от дебри), дремучие) и черные грязи Смоленские:

Как из славнова города из Мурома,
Из тово села Карачаева
Как была-де поездка богатырская.
Наряжался Илья Муромец Иванович
Ко стольному городу ко Киеву
Он тою дорогою прямоезжею,
Котора залегла ровно тридцать лет, -
Через те леса Брынския,
Через черны грязи Смоленския .

           В этой былине, записи XVIII в., не упоминаются ни речка Смородинка, ни калинов мост. Отсутствие в ней рассматриваемых мной образов-символов устраняет ее из дальнейшего исследования.
           Исследователь Ю. Александров в статье "Где родилась былина?" рассматривает насколько реальны образы Ильи Муромца и Соловья-разбойника, в соответствии с ними всплывает и образ речки Смородинки. В результате этого поднимается следующий вопрос: о привязанности Смородинки к конкретному географическому месту, ее топонимическому месторасположению.
           Замечу сразу - речек Смородинок в России было и остается очень много. Например, в Егорьевске, река Лихочь называлась в XVII в. Смородинка.
В Ленинградской области - река Тунгелман-йоки (финский яз.) тоже называется Смородинкой. С калиновым мостом дело обстоит сложнее - точных совпадений я не нашел. В Санкт-Петербурге существует Ново-Калинкин и Старо-Калинкин мосты, которые построены на месте поселения
XVIII в. - Калинкино.
           Ю. Александров говорит об еще одной речке Смородинке - в Курской области, опираясь в своем исследовании на текст былины записанной Гильфердингом от сказителя Т. Г. Рябинина. "Речек Смородинок на Руси слишком много, чтобы считать их определяющими ориентирами", - пишет автор, и предлагает делать упор на другие географические объекты былины: Черные Грязи, покляпая (поникшая) береза и Леванидов крест. Далее он пишет: "…в Курской области есть два села с одинаковым названием "Черная Грязь". Первое из них находится на реке Свапе в Дмитриевском районе. Другое - на реке Сейме, против устья Свапы. …Километрах в семи к югу от села Черная Грязь, на правом берегу Свапы, находится большое старинное село Береза при устье реки Березы. В селе был когда-то найден большой клад арабских серебряных монет-дирхемов IX-Х веков. Рядом с селом - два городища. На одном из них, на Мойсеевском, в эпоху Киевской Руси было укрепленное славяно-русское поселение.
           Далее в былине идет еще одна веха, несколько необычная и, на первый взгляд, таинственная - "Леванидов крест" или "славный Леванидов крест", какой назван в другом месте в былине. Но в действительности и здесь мистики нет никакой. Кресты в древности часто ставили на путях и сухопутных и речных. Славный Леванидов крест скорее всего стоял на речном раздорожье, при впадении Свапы в Сейм.
           Но пока не найден еще крест Леванидов, вернемся к остальным вехам, названным в летописи. Во-первых, еще одно село, все с тем же названием - Черная Грязь. Оно, как сказано уже, находится близ устья Свапы. И недалеко от него, там, где, по былинному рассказу, положено быть "поселью Соловьиному", возвышается среди болот городище… Соловейня, или по-другому - Соловень-гора. У местного населения до сих пор бытует предание, что именно здесь и находилось гнездо Соловья-разбойника. Археологические разведки показали, что и здесь было поселение в Х-XIII веках".
           Таким образом, автор предлагает считать, что схватка между Ильей Муромцем и Соловьем-разбойником происходила в Курской области, где-то в районе вышеперечисленных населенных пунктов. Может быть это и так, но нельзя обойти вниманием еще одну версию о географическом положении речки Смородинки.
           Вот что говорит И. К. Кондратьев в книге "Седая старина Москвы": "Начало Москвы, к сожалению, достоверно неизвестно. По "Пантеону Российских Государей" Москва основана в 880 году, то есть в конце IX столетия. В этом году Олег, еще не блюститель Игорева престола, но князь Урманский, пришел будто бы на Москву-реку, которая тогда называлась Смородиной или Самородинкой, и заложил там при устье речки Неглинной городок... Затем в течение 267 лет о Москве ничего неизвестно. Известной она начинает быть с 1147 года".
           "В. Н. Топоров выводя название Москвы из балтоязычных mazg - /mask /mast - славянских моск - /мозг (мож) - /мощ (мост) - нечто "жидкое", "топкое", "слякотное", "смрадное", увязывает старое народное название реки Москвы - Смородина с преобразованным балтийским корнем smard - "смердящая река". Получается, что Москва - это "гнилая" или "болотистая" река" .
           Используя данную информацию, в целях привлечения широкого потребителя, производители напитков "Чудо морс" на упаковке морса из вишни и красной смородины пишут следующее: "Тысячу лет назад реки Москвы были сплошь покрыты зарослями дикой смородины, черной и красной. В 880 году, когда князь Олег основал первое поселение на ее берегах, река звалась Смородинка. Само же название "смородина" происходит от старославянского "смородь" - сильный запах, характерный для листьев смородинового куста в период созревания ягод. Напитки на основе вишни и красной смородины известны на Руси с незапамятных времен. В летописях времен Ярослава Мудрого упоминается несколько видов ягодных напитков, и среди них - морс из красной смородины".

           Своеобразное подтверждение тому, что Москва-река раньше называлась Смородинка, находим в былинном сборнике Кирши Данилова. Из 71 былины зафиксированной в сборнике пять, так или иначе, упоминают либо речку Смородинку, либо калинов мост.

           Главный интерес представляет следующая "старина" - "Когда было молодцу пора-время великая". Ее варианты можно встретить у Гильфердинга - "Молодец и река Смородина" ( записана 12 августа 1871 года на Кенозере от Ивана Михайловича Кропачева <Лядкова>) и в сборнике Андреева "Русская баллада" - "Бессчастный молодец и река Смородина" (см. Хрестоматию "Русский фольклор", сост. Т. В. Зуева, Б. П. Кирдан). Также ее варианты зафиксированы у П. В. Киреевского, П. Н. Рыбникова и в сборнике Ю. М. Соколова и В. Чичерова.
           "Молодец и река Смородина" - довольно редкая историческая песня, возникшая, как считают исследователи, не раньше XVII в. В центре ее внимания - судьба доброго молодца, который уезжает либо на военную службу, либо от нелюбимой жены. Песня осуждает хвастовство героя - насмешливо отозвавшись о реке Смородине, он погибает.
           Для нас важны ее завершающие строки, говорящие об историческом названии Москвы реки:

Выплывал ево доброй конь
На крутые береги,
Прибегал ево доброй конь
К отцу ево и матери,
На луке на седельныя
Ерлычок написанной:
"Утонул доброй молодец
во Москве-реке-Смородине!

           Гибель "молодца" может восходить к древнему обряду посвящения (инициации). (Ср. обрядовые песни, когда парень переводит девушку через тонкий мост-прутик. Здесь же "провещится быстра река человеческим голосом, да и душой красной девицей", обращаясь к "безвременному молодцу").
           В другой "старине" - "Никите Романовичу дано село Преображенское" даны следующие строки:

…ведите царевича со царскова двора
за те за вороты москворецкия,
за славную матушку за Москву за реку,
за те живы мосты калиновы,
к тому Болоту поганому,
ко той ко луже кровавыя,
ко той ко плахе белодубовой!

           Здесь, на Москве реке уже появляются "живы мосты калиновы" (то есть наплавные, лежащие мостовинами на воде) и образ Болота, из которого по представлениям В. Н. Топорова берет свое начало Москва-река-Смородина. Из слов "старины" может следовать, что где-то в пределах Москвы реки находилось определенное место казни - возможно, это так называемое Лобное место, где казнили преступников. Впоследствии это реальное "место смерти" могло перейти в мифологический план и прочно закрепиться в волшебных сказках.
           Вот что пишет об этом И. К. Кондратьев в книге "Седая старина Москвы": "Москва-река, вытекающая в Можайском уезде из находящегося при деревне Осташки болота, втекает в город с западной стороны; болото это называется Калиновым мостом (видимо гать на этом болоте и дала такое наименование). На основании этого известный изыскатель старины З. Я. Ходоковский производит название Москвы, прежней Московы, от "мостка".
           …До построения Каменного моста на Москве-реке были мосты так называемые "живые", деревянные, которые разбирались или разметывались перед весенним разливом вод, а иногда и в осеннее половодье. Таковы издавна были: Москворецкий, Крымский, Дорогомиловский и Яузский".
           Следующий широко известный текст с упоминанием речки Смородины - "Князь Роман жену терял". Он также существует в нескольких записях (см. сборник Кирши Данилова, "Народные баллады" Д. М. Балашова):

А князь Роман жену терял,
жену терял: он тело терзал,
тело терзал - во реку бросал,
во ту ли реку во Смородину

           Здесь река Смородина также имеет номинацию место смерти, но главная тема теперь - смерть молодой женщины от рук своего мужа.
           В ином плане князь Роман показан в былине "Князь Роман и братья ливики" (иначе она называется "Наезд литовцев"). Здесь он деятельный воин, защищающий свои земли от западных захватчиков:

Собирал он силы девять тысячей,
Приходил он ко реке ко Смородине
Сам говорил таковы слова:
- Ай же вы, дружинушка хоробрая!
Делайте дело повеленое:
Режьте жеребья липовы,
Кидайте на реку на Смородину…
Которой силе быть убитой…

           Река Смородина здесь рубеж, пограничье, как и в волшебных сказках - только враги за ней реальные - литовцы.
           Схожий сюжет - "защитник своих земель" в былине - "Царь Саул Леванидович". В ней, как и в цикле былин посвященных Илье Муромцу перед героем "три дороги лежат", на одной из них - "смерть напрасная":

…молодой Костентинушка Савулович
поехал он дорогою среднею.
Доезжать до реки Смородины -
А втапоры Кунгур-царь Самородович перевозится
Со темя ли татарами погаными.
Тут Костентинушка Савулович
Зачал татаров с краю бить…
Он бьется-дерется целой день…
Уж красное солнце закатается

           В этой былине у главных героев довольно интересные имена: татарский царь имеет наименование Самородович (от Самородинка) - следовательно, имеет принадлежность к темной силе, той, что находится по другую сторону реки-границы. Отец Костентинушки имеет отчество - Леванидович (не от этого ли Леванида и происходит название Леванидова креста в былинах о Илье Муромце и Соловье-разбойнике?).
Кроме того, в других былинах появляется образ книги Леванидовой - Евангелия:

По той по стены по городовыи
Ходит девица душа красная,
А на руках носит книгу Леванидову,
А не только читае, да вдвои плаче
(Гильфердинг, Онежские былины)
Почему книга Леванидова - Евангелие становится видно из сравнения разных вариантов былин:
Выходила девица, слезно плакала,
На руках держит книгу, свято Евангелье,
А и не столько читает - вдвое плачет
                                                       (Чичеров-Ухов, Былины)

           И, наконец, в последней из интересующих нас пяти "старин" сборника Кирши Данилова - "Гость Терентище", действие которой происходит в средневековом Новгороде, где главному герою изменяет молодая жена, появляются следующие образы:

Он будет, Терентище,
У честна креста Здвиженья,
У жива моста калинова

           Опираясь на эти строки, я, наконец, могу перейти к собственной точке зрения на то, где происходил бой Ильи Муромца со Соловьем-разбойником.
Принимая во внимание то, что река Москва называлась Смородинкой, я предполагаю, что первая поездка Муромца и самый бой происходили по территории современной Москвы. Вспомним строку из былины - "как у той ли-то у Грязи-то у Черноей".
           Черная грязь? В былине это, безусловно, название географическое. Название либо населенного пункта, либо реки. Это видно, в частности, из фразы: "…ехал мимо Грязи, мимо Черноей". Говорить: "я ехал мимо грязи", имея в виду грязь - слякоть, как-то странно. Но все становится на место, если Грязь - название населенного пункта или реки. И действительно, такое название существовало вплоть до 1775 года, до той поры, когда село Черная Грязь по указу императрицы Екатерины II было переименовано…… в Царицыно!
           "Первое письменное упоминание об этом месте хранится в писцовых книгах за 1589 год, где называется оно Пустошь Черногрязная… Но за много веков до того жило здесь славянское племя вятичей, главными святынями которых было несколько вещей - береза, колокол, серебряный крест и свитки с письменами" . Как можно заметить - два ориентира из былины - покляпая береза и крест совпадают, а третий - является местом, на котором эти ориентиры располагаются.
           "В XVII веке пустошь Черная Грязь была куплена боярином Леонтием Стрешневым. Один из его наследников в 1682 году построил здесь деревянную церковь, отчего и стала называться пустошь Черная Грязь селом" .
           Вспоминая строки из былины о Терентище - "честной крест Здвиженья" обнаруживаю, что это наименование церкви, поставленной в честь праздника Воздвиженья. То есть получается, что в былине крестом названа церковь. В таком случае деревянная церковь Стрешнева тоже может носить такое же наименование - крест, что еще раз говорит об ориентире, данном Муромцу черниговскими мужичками. А принимая во внимание то, что книга Леванидова названа "святым Евангельем", можно говорить о том, что был такой святой, в честь которого церковь и могла быть построена.
           Таким образом, получается, что события, описанные в былине, могли произойти не только в Курской области, но и на территории Москвы. Доказательством тому может послужить еще и то, что до сих пор один из притоков реки Сетунь называется Смородинка, и протекает она по территории Тропаревского лесопарка на Юго-Западе Москвы.
           Кроме того, известно, что уже в XII -XIII веках крестьяне с берегов речек Чертановка и Смородинка продавали в уже существовавшем городе Москва выращенный хлеб и скот, а взамен приобретали изделия ремесленников.
Именно началом XIII века датируются и первые известия об Илье Муромце, названном в древнегерманском эпосе Ильей Русским.
В результате этих временно-пространственных совпадений, можно говорить, что более благоприятного места для создания былины "Илья Муромец и Соловей-разбойник" могло и не быть.

1. 9. Мифологемы "калинов мост" и "речка Смородинка" в волшебных сказках

           В волшебных сказках об Иване Быковиче "характерным и почти обязательным ... является бой со Змеем на мосту ( в некоторых сказках мост называется калиновым - Карнаухова, 43; Романов, III, 15; VI, 29; мурованим .- Левченко, 477; железным - Карнаухова, 163; Никифоров, 14), - на калиновом мосту у реки Смородины (Аф., 137), на калиновом мосту у Черного моря (Аф., 136), у огненной реки ( Романов,VI, 29) или у реки Калиновки (Чернышев, 2).
           Вместо Ивана Быковича старшим над двумя братьями могут быть Иван Кобылин сын, Иван Коровий сын, Иван Сучич и др."⁴⁴.
           Таким образом, можно сказать, что рассматриваемые мной мифологемы в волшебных сказках имеют разные наименования, но это никаким образом не отражается на их внутреннем смысле, вернее, вариативность лишь подчеркивает основную мысль сказки.
           Теперь рассмотрим сюжет сказок этого типа. "Братья прибывают в змеиные края". "Подъезжают к самой реке Смородине, к калиновому мосту. По всему берегу лежат мечи да луки поломанные, лежат кости человеческие"*⁴⁵. "Эта река - граница. Через мост перейти невозможно. Братьям известно, что змей охраняет этот мост. Перейти через него можно, только убив змея"*⁴⁶. "У реки иногда стоит избушка. Но в ней уже никто не обитает, в ней не расспрашивают и не угощают. Тем не менее она иногда ассимилируется с избушкой яги, она иногда стоит на курьих ножках". "Увидали они избушку, вошли в нее - пустехонька, и вздумали тут остановиться"*⁴⁷ (Аф., 137). В избушке братья располагаются на ночлег. Три ночи появляются змеи, герой их побеждает, в то время, как братья спят. Третий бой - самый страшный. Герой должен иметь помощников ( коня, товарищей, либо охоту, свору), чтобы победить змея - это обстоятельство подчеркивает причастность калинового моста к мосту-волосу. "Богатырский конь прибежал, начал бить его копытами" (Аф., 137). "Звери бросились на него и разорвали в клочки" (Аф., 201). "Жеребцы прибежали и вышибли змея из седла вон" (Аф., 136). А дальше - "выхватил Иван Быкович саблю, и срубил головы остальни" (Ончуков, 27).
           "Бой... кончается победой героя. Но после боя нужно выполнить еще одно дело: змея нужно окончательно уничтожить... "А туловище скатил в огненную реку" (Аф., 134). "Все части, подобрав, сжег, а пепел развеял по полю"(Аф., 132). "Наклал костер, сжег змея в пепел и пустил по ветру" (Аф., 129, вар.). Иногда они бросаются в море или кладутся под мост, или закапываются, и на них кладется камень"⁴⁸.
           Продолжая дальше поиски-размышления о дальнейшем направлении героев волшебных сказок после битвы с Чудом-Юдом, в работе Н.В.Новикова "Образы восточнославянских волшебных сказок" я встретил следующее: "победители исключительно редко используют предоставившуюся возможность < поражение чуда-юда >. Их переход или переход одного героя через мост после боя с наибольшей отчетливостью обозначен в ... лубочной сказке: "Сам пошел через мост на другую сторону" (Аф., 562; ср.: Карнаухова, 43 - "И поехали через калинов мост"); в других немногих вариантах он смягчен, например: "Переспали оне сутки, двое, и поехали дальше: хто еще впереди живет?" (Коргуев, 13).
           Вообще же о направлении дальнейшей поездки братьев сказка говорит или очень неопределенно (в большинстве случаев): "Тады и пубижали яны з етово города вон" (Романов, VI, 29); "Оны поехали" (Чернышев, 2); "Топере, братья, надо нам ехать прочь от моста", - говорит Иван Быкович" (Ончуков, 27); "Пообедали и поехали в путь в дорожку" (Аф., 136); "Посидали на коней та й поiхали до коваля Кузьмы-Демьяна" (Чубинский, 68), или, напротив, подчеркивает, что все они устремляются обратно к родительскому дому: "уси и едуть к батьку" (Романов, VI, 27; ср.:там же, 28, 36, 37); "собрались три брата и поехали домой" (Аф., 137)⁴⁹.
           Пожалуй, только лишь в одной сказке - "Иван Быкович" из сборника А. Н. Афанасьева "Народные сказки" существует наиболее полный вариант приключений героя после его победы над чудо-юдами на другой стороне калинового моста, да и то попадает он туда не по своей воле: "А ведьма утащила Ивана Быковича в подземелье и привела к своему мужу - старому старику". Здесь сказка отходит от мотива змееборчества, в ней начинают развиваться другие сюжеты - о трудном задании, волшебных помощниках и "царице золотые кудри". Образ калинового (тонкого) моста появляется снова лишь в самом конце сказки. "У меня приготовлена яма глубокая, через яму лежит жердочка; кто по жердочке пройдет, тот за себя и царицу возьмет… Иван Быкович прошел - и жердочка не погнулась; а старый старик пошел - только на середину ступил, так и полетел в яму. Иван Быкович взял царицу золотые кудри и воротился домой"⁵⁰. Как мы видим, сказка упоминает об обратном переходе по мосту из мира мертвых в мир живых и завершается на этом.
           "Очень важны общие наблюдения фольклористов над жизнью и местом в сказочном фонде сюжета "победитель змея". А. И. Никифоров установил его повсеместность, широкое проникновение в разные сказки"⁵¹ , занятия им центрального, либо переферийного места в сказке. Смотрите, например ту же сказку "Иван Быкович" и следующие сказки с вкраплением мотива змееборчества - "Иван-царевич и Марфа-царевна", "Фролка-сидень", "Иван Сученко и Белый Полянин".

           "Вместе с тем отсутствует специальная сказка, посвященная только бою с чудищем. За этим сюжетом "неправомерно сохранять наименование особой сказки, а более правильно видеть в нем только подвижный эпизод, вовлекаемый в связь с другими по мере надобности"⁵². Эту мысль поддерживает и новейший исследователь волшебных сказок Н. В. Новиков, упоминая, что "Этот подвижной эпизод в русском материале входит в сочетание более чем с двадцатью сюжетами". "Рассказчики вплетали этот эпизод всюду, расцвечивая им более бледные сюжеты позднейших эпох. Позднее, когда южные кочевники начали нападать на оседлых земледельцев, чудище все более принимало черты символического огненного Змея, часто верхом на коне, олицетворявшего внезапно нападавшего внешнего врага"⁵³.

           Существуют также сказки с упоминанием речки Смородинки на былинный сюжет об Илье Муромце. "Выехал Илья Муромец в чисто поле и увидел попрыски богатырские ( "попрыскъ, или мн. попрыски, след, маликъ<следы по снегу или по песку, илу>, шляхи. Например, молодецкiе, богатырскiе попрыски, сказч. попрыскомъ до зверя доходятъ."* ⁵⁴), и по них поехал, и приехал на те леса Брянские, на те грязи топучие, на те мосты калиновы и к той реке Смородинке". (Афанасьев, "История о славном и храбром богатыре Илье Муромце и о Соловье-разбойнике"). Или другой вариант: "Илье Муромець, не поежжай теперь в Киев град прямой дорогой, закащона дорога (в зн. испорченная), на грязи, говори, топучей, на реки на Смородины, говоря, на трех дубах, говоря, на двенацяти розсохах (развиловатые столбы), говоря, у Соловья розбойника свито гнездо" (Олонецкие сказки. Записи А.А.Шахматова. - "Илья Муромец", 136).

           Как видим, сказки повторяют подвиги Ильи Муромца, описанные в былинах. В первом варианте главным целеобразующим элементом является сама Смородинка, за которой и сидит Соловей-разбойник, описание дороги лишь усиливает мифологему номинанта. Во втором отрывке Смородинка входит в номинационный ряд, сопровождающий местонахождение Соловья-разбойника.
           Также связывает волшебные сказки и былины наименование противника Ивана Быковича и описание борьбы против него.
           В волшебных сказках змеи охраняющие мост через реку получили следующие именования - Чудо-Юдо, Издолище, Поганое Долище. Сразу приходит мысль о былинном Идолище, с которым бьется Илья Муромец
("Илья избавляет Царьград от Идолища"- в пересказе И.В.Карнауховой). Приемы борьбы здесь похожи на действия Ивана Быковича: "пустил он в Идолища шапкой греческой....и отрубил ему голову Святогоровым мечом". В этой былине появляется и образ "речки Смородиной", как конкретное место на Руси, где Илью ждет "старичище Иванчище" вместе с "Бурушкой-Косматушкой". Однако первое упоминание о ней происходит в былине "Первый бой Ильи Муромца ("Илья Муромец под Черниговом"- из сб. Богатыри и витязи Русской земли /сост. Н.И.Надеждин): "река Смородина бурливая, болота, топи глубокие, и свил себе в тех краях <Брынских лесах> гнездо Соловей-разбойник". Второе - в былине "Илья Муромец и Соловей-разбойник": "Так дошел Илья до речки Смородиной. Течет река широкая, бурливая, с камня на камень перекатывается. Заржал Бурушка, взвился выше темного леса и одним скачком перепрыгнул реку"*⁵⁵.
           Как видим, эти два описания дополняют друг друга, увеличивая экспрессивность литературной окраски образа номинанта: речки Смородинки.

³⁸ Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 г./ Cост.А. И. Баландин. - Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1983. - С. 322.

³⁹"Первая поездка Ильи Муромца в Киев" из сб. Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым / Под. ред. А. А. Горелова. - Спб.: "Тропа Троянова", 2000. - С. 127.

⁴⁰Ю. Александров. Где родилась былина? / "Знание - сила", №6, 1969. - С. 56.

⁴¹ История История Москвы. Хрестоматия. Т.1. / Сост. М. М. Горинов. - М.: "Международный Дом Сотрудничества", Издательство объединения "Мосгорархив", 1995. - С. 33.

⁴² В. Н. Бурлак. Москва таинственная. - М.: ООО "АиФ-Принт", 2001. - С. 213.

⁴³В. Н. Бурлак. Москва таинственная. - М.: ООО "АиФ-Принт", 2001. - С. 215.

⁴⁴ Н. В. Новиков. Образы восточнославянской волшебной сказки. - Л.: "Наука", 1974. - С. 184 -185.

⁴⁵ Иван - крестьянский сын и чудо-юдо/ в пересказе М.А.Булатова. Русские народные сказки. М.: "Правда", 1990. - С. 266.

⁴⁶ В.Я.Пропп Исторические корни волшебной сказки. М.: "Лабиринт", 1998. - С. 302.

⁴⁷ А.Н.Афанасьев Иван Быкович. Народные русские сказки. М.: "Правда", 1982. - С. 171.

⁴⁸В.Я.Пропп Исторические корни волшебной сказки. М.: "Лабиринт", 1998. - С. 304-305.

⁴⁹Н. В. Новиков. Образы восточнославянской волшебной сказки. - Л.: "Наука", 1974. - C. 187.

⁵⁰Народные русские сказки А.Н.Афанасьева: В 5т. Т.1 - М.: "ТЕРРА", 1999. - С. 179.

⁵¹ Б. А. Рыбаков Язычество древних славян. М.: "София", "Гелиос", 2002. - С. 126.

⁵²Б. А. Рыбаков Язычество древних славян. М.: "София", "Гелиос", 2002. - С. 126.

⁵³Цит. там же. - С. 126.

⁵⁴В.И.Даль Толковый словарь живого великорусского языка. т.2, т.3, М.: "Русский язык", 1990г. - С. 307.

⁵⁵*Русские богатыри: Былины и героические сказки в переск. для детей И.В. Карнауховой /Сост. Г.И. Карнаухова. - Л.: "Дет. лит.", 1988г. - С. 65.

Дмитрий Фатеев
Мифологемы "Калинов мост" м "речка Смородинка" в устном народном творчестве и произведениях русских писателей XX века

Полное или частичное использование материала возможно только с письменного разрешения автора.

<<

© 1999-2006 Калинов Мост - неофициальный сайт