28.09.2003. НАШЕ РАДИО - ЛЕТОПИСЬ - КМ - ВЫВОРОТЕНЬ

Дмитрий Ревякин: "Вообще КМ и собирался для того, группа эта собиралась, чтобы дать просраться всем в нашем кругу, это так называлось. Т.е. для нас, для группы КМ, все было впервой: первая поездка в Питер, первая поездка на фестиваль - Подольск, первая поездка в Свердловск еще тогда. Т.е. все было в первый раз, как, наверное, и для многих начинающих групп. И вот основная задача перед группой всегда стояла, для нас это была война, но она и осталась война, - дать просраться всем остальным группам по всем позициям...

Да, если говорить о "Выворотне", надо уже говорить о группе, которая в 88 году по приглашению Стаса Намина приехала в Москву, т.е. у КМ... Вот чем отличаются начинающие группы, молодые, от "динозавров", назовем их так, то отличаются именно тем, что у нас было правило: никогда не лезть никуда, пока не позовут. Вот нас позвали в Москву, мы, значит, сели кругом, прикинули: так, что делать, ехать - не ехать? Ну, давайте поедем, посмотрим, потому что... ну, был ряд моментов: базы репетиционной в Н-ске нет, возможности записей нет... Сели в поезд и поехали в "Москва". В конце июля 88 года мы высадились на Ярославском вокзале и поехали, значит, жить в Москва-городе. Ну мы же до этого были в Москве, т.е. мы играли на ... (не совсем поняла), мы были в Подольске, потом, когда ехали в аэропорт, мы проезжали Москву, т.е. так, представление уже имели о Москве и о москвичах и относились к этому месту очень высокомерно - и правильно. Сейчас капельку жалеть просто стали москвичей, а тогда мы вообще никого не жалели... И начался наш московский период...

Первая потеря касалась состава. Тут мы, значит, немножко запутались в Москве, потому что были молодые и такие, в определенных моментах максимальные. Расстались с гитаристом, со Смоленцевым. Пригласили другого гитариста, и весь конец 88 года и начало 89-го с нами играл Володя Бугаец, такой гитарист... Все было для творчества, и для самореализации были все условия, как раз на то время; но вместе с тем, с приходом нового гитариста, пропала какая-то харизматичность, такая, боевая, КМ, т.е. не вписался...

Мы записали первую пластинку, потом еще две, потом группа развалилась и т.д. В общем, все это десятилетие, если его как-то оценить, оно... всё выясняли отношения друг с другом. Все это отражалось, соответственно, и на карьере, если можно применительно к КМ это слово применять. То мы есть, то нас нету, то вообще никого нет, то опять собрались - так вот это все и происходило. Я не могу сказать, что это пустое было времяпровождение, но и как-то в сослагательном наклонении говорить: если бы... а вот так... вот так... вот так... Ну, понятно, что многих ошибок можно было избежать, и нервы можно было поберечь, и, безусловно, больше можно было сделать. Вот за это я точно ручаюсь...

Мы всегда довольствовались малым, т.е. нам главное, чтобы были стимуляторы и чай - всё. Водку польскую покупали у таксистов, прям около гостиницы. Наряду с этим периодом, ну, естественно, тут были разные условия существования группы в мегаполисе, т.е нищета и все, что с этим связано. У нас тоже было правило на тот период: ничего ни у кого не просить и не брать - поэтому жили, как могли, выживали...

Те времена, когда мы встречались с Константином Кинчевым - а встречались мы с ним часто, и продолжаем встречаться, какие бы у нас отношения ни были, что касается взаимоотношений с Богом, - то всегда вот так садились, он с гитарой, я с гитарой - и начиналось: он песню - я песню, он песню - я песню, и вот так слушаем: ага, он вот так, да, построил фразу - и все это оценивалось. И потом нас уже бросали, и один на один оставляли. Значит, это вот такие поединки, если так говорить...

Например, меня очень интересует определенная музыка, которая связана с культовыми вещами, которые касаются ортодоксального православия, назовем это так. Потом меня очень интересуют казачьи песни. Вообще, КМ - это, так я называю, современные казачьи песни. Меня интересуют так называемые семейские песни - это уже в сторону старообрядцев. И очень много вещей, которые меня продолжают интересовать и которые в моей жизни были упущены, потому что заостренность и зацикленность на определенное музыкальное выражение, на определенный ритм, назовем его древнеегипетским, тут я уже говорю об эзотеризме всего рок-н-ролла, это может пагубно влиять на психику нормального белого человека...

Мгновенно просто, мгновенно - месяц, по-моему, запись и сведение. С нами работал Сергей Соловьев... Нет, ну тогда вообще было другое время, и оно выражалось с поступках, и в настроении, и во взаимотношениях. Т.е. если вспомнить то время, как я тогда общался, даже если взять того же Стаса, с ним, в разговорах по телефону, то сейчас я себе не могу этого просто позволить. Там я мог, например, посреди ночи позвонить ему домой - жили мы в "Украине", Стас там рядом живет - и сказать: "Стас, приходи в гости", - и он приходил, понимаете? Это другое было все, т.е. такой, переломный период для страны, и у нас - первый альбом, студия, вернулся Смоленцев в группу, т.е. это для нас был такой... в состоянии эйфории мы в общем-то его и записали, писали его по ночам... Потом деньги кончились у нас, жизнь еще была дешевая достаточно... Ну, можете себе представить, если мы жили в "Украине". Попробуй сейчас поживи в "Украине"...

Название, значит, предложил друг мой и односум, если так, по-казачьи, говорить, Володя Распутин. Мы вместе с ним в школе учились в Забайкалье, и потом в Н-ске вместе, и сейчас он в Н-ске, и сейчас общаемся, и он ряд обложек сделал для наших пластинок, и книгу оформил с моими стихами, и сейчас вторую оформил, скоро буду ее издавать, - вот он предложил это название. А с деревом - это я уже сказал. Я говорю: "Робин, вот я как-то вот так себе представляю, что дерево, корни, поваленное". Вот он сделал в таком модерне, значит, эту обложку...

Было такое время, каждый шел к этому моменту своим путем. Шевчук из Уфы, значит. БГ - питерские моменты: эти туманы, кости и трупные испарения, больное воображение. Тут Шевчук такой, варвар, провинциал, который это все по-своему понимает. Тут Кинчев, раздвоённый на Питер и Москву. Тут... Я забыл про Башлачева, я прошу прощения. Т.е. это... СашБаш, конечно, тоже относится к этой эпохе, это тоже такой метеорит определенный, и свое место под солнцем он уже к тому времени отвоевал. Вот так это все было для меня, понимаете, да? Тут же, значит, с другой стороны, если рассмотреть всю эту панораму того времени и говорить о китах, которые сегодня киты, а тогда они были люди, которых слушали и на которых ходил зритель и платил деньги, чтобы попасть на их концерты, помимо бесплатных фестивалей. Тут же и Петя Мамонов со своим мухоморным виденьем мира. Тут всё до кучи, и зритель... Это сейчас, например, мне понятно, кто какую традицию представлял в то время, как бы кто замерз, а кто дальше пошел. А тогда это было все интересно... "Зоопарк", Майк, т.е. тоже определенная такая, значит, у него... если говорить восторженно и вдохновенно о его... творческий образ у него такой, своеобразный, и вот эти, значит, лабиринты, улицы, всё такая, городская, городская поэзия...

Понятно, что группа свое место под солнцем отвоевала. О нас стали говорить, на наши концерты стали ходить. Тем более, интерес тогда к рок-музыке, назовем это так, был неподдельный и граничил где-то с массовостью. К тому же периоду относятся все эти стадионы, фестивали питерские. Вокруг этого... как бы это назвать-то помягче? Короче, вокруг этой камарильи, которая называла себя рок-музыкантами, собралось определенное количество поклонников, которые отслеживали, ругали, помогали, критиковали. Тогда памятников еще не было в лице БГ, Шевчука, Кинчева. Ну, понимаете, да, о чем я? Люди как бы еще были вменяемые, молодые все, и можно было напрямую говорить о каких-то вещах друг другу: вот это не так, это так..

Пока я был в Забайкалье, музыканты, это: Виктор Чаплыгин - барабаны, Андрей Щенников - бас и Смоленцев-гитарист - они каждый день собирались на репетиции и просто устроили для себя такой , очень грамотный тренинг. И когда я приехал в Н-ск, чтобы лететь как раз на 40 дней Цоя в Питер, группа была в великолепном состоянии, и, более того, Чаплыгин прилетал, и Костя прилетал Кинчев, и Саша Кириллов, наш звукорежиссер, - они прилетали в Забайкалье еще весной 90-го года так, посмотреть, в каком я состоянии нахожусь. Я очень много песен написал тогда. И вот эти песни пелись, и Костя пел. Видео есть роскошное о том пребывании. Когда-нибудь мы издадим его...

Да, вот это вот как раз тот период - не тогда, а только тогда - как раз вот весь цикл, да, это практически время записи "Выворотня" и "Дарзы". Ну, "Дарза", она следом уже шла. Если "Выворотень" - это осень 90-го года, то 'Дарза', 'Узарень' - это весна 91-го, до июня. Это для меня неразрывный такой цикл, вот именно три пластинки вот эти, это как раз один период для меня. И для группы, я считаю, тоже это один период, это такой... Все получалось: и взаимоотношения в группе, и группа была, и каждый отвечал за свой сектор деятельности в группе. Ну, отлично было...

Ну, это вот началось как раз в московский период, когда я так, очень усиленно изучал Хлебникова, я тогда, значит, на нем "торчал", выражаясь молодежным языком. Мне это было все интересно, меня это все завлекло, и я над этим трудился. Но здесь, в "Выворотне", это еще не заметно. Вот "Дарза", "узарень", "Пояс Ульчи", вот в этих работах..."

<<